Заха Хадид: история жизни и топ лучших проектов легендарного архитектора=

Содержание

Начало успеха

Первое здание ей удалось построить лишь в 1993 году — маленькую пожарную часть для мебельной компании Vitra, напоминающую бомбардировщик Stealths. Летящие козырьки-крылья напоминают павильон в стиле советских авангардистов 1920-х годов.

Пожарная часть компании — производителя дизайнерской мебели Vitra. Вайль-на-Рейне, Германия (1994)
Следующий реализованный проект — жилой комплекс Spittelau Viaducts в Вене (1994—2005). Весь дом буквально напичкан интересными решениями: сквозь него идет эстакада с пешеходной дорожкой, а под ним по всей длине здания расположена линия метрополитена, выходящая на поверхность земли прямо из-под здания.

Жилой комплекс Spittelau Viaducts. Вена, Австрия (1994—2005)
Другой проект стал символом современности и благополучия Арабских Эмиратов — мост Шейха Зайда, первого президента ОАЭ, который правил страной 38 лет — с 1971 года. Дизайн моста Хадид создала под вдохновением от песчаных дюн Арабских Эмиратов.

Мост Шейха Зайда. Абу-Даби, ОАЭ (1997—2010)
Длина моста — 842 метра, высота — 60 метров, пропускная способность — 60 тысяч автомобилей в час. Мост очень прочный и способен выдержать порывы ветра со скоростью 160 километров в час.
На стыке тысячелетий Заха Хадид начинает получать все больше заказов. Тогда были реализованы проект автостоянки и вокзала в Страсбурге и трамплин «Бергизель» в австрийском Инсбруке, входящем в олимпийскую арену. На строительство трамплина ушло 15 месяцев и порядка 15 миллионов евро. За эту работу Заха Хадид получила австрийскую государственную архитектурную премию.

Вокзал Hoenheim-North и паркинг. Страсбург, Франция (1998—2001)

Лыжный трамплин Bergisel. Инсбрук, Австрия (1999—2002)

Что говорят архитекторы?

Патрик Шумахер, партнёр Zaha Hadid Architects: «Меня полностью устраивает получившееся здание, и я завидую людям, которые будут работать в такой хорошей среде. Мы считаем, что проект ещё очень современный, несмотря на то, что на его реализацию ушло десять лет. Постройка полностью соответствует курсу бюро и отвечает тому, что мы делаем сегодня. За последние десятилетия у нас сложился очень стабильный подход к идеологии и разработке пространства. Мы любим открытость, пространственный динамизм, нам нравится идея пространственного полёта. Например, когда вы стоите в атриуме здания, то видите всё, что происходит наверху, внизу, по бокам — у вас создаётся глобальное осознание пространства. Для нас это очень современный и актуальный подход к архитектуре.

Во время работы над этим проектом мы сотрудничали с российской стороной, которая отвечала за то, чтобы здание соответствовало принятым в России нормативам, готовила всю окончательную конкурсную документацию и осуществляла технический контроль за площадкой. В свою очередь мы сделали основной проект, проработали все детали и отвечали за создание внешнего облика здания. Все проекты, которые выполняет бюро, инициируются мной и Захой Хадид, включая эту постройку. Мы делаем очень общие скетчи, и после этого проектировщики воплощают идеи в более конкретные формы. Это превращается во внутренний конкурс, соревнование внутри бюро. Мы даём молодым талантам возможность поучаствовать в креативном процессе.

На протяжении всего процесса строительства бюро постоянно проводило контроль качества — и мы продолжаем сейчас осуществлять этот контроль. Конечно, в России есть области, в которых работать трудно, и приходилось иногда многое переделывать. Но это обычное дело при любом строительстве, в абсолютно любой стране. Мы указываем на ошибки и требуем, чтобы всё было сделано хорошо, и клиент нас очень поддерживает в этом: они сами будут занимать это здание в будущем.

Иногда помещения продаются ещё на стадии рисунка, девелопер получает деньги уже до начала работ и теряет интерес к объекту. От этого очень страдает качество строительства, потому что нет стимула поддерживать его на высоком уровне. Однако я заметил, что сейчас в России ситуация улучшается — как и в любой стране, которая выходит на новый уровень развития. В 1990-е годы у вас только начали появляться разные проекты, а новые вещи вводились очень быстро, поэтому не приходилось ожидать высокого качества строительства. Но, приезжая сюда не в первый раз, я вижу, что качество постепенно улучшается.

Архитектурная графика

Известность в архитектурных кругах пришла к Хадид задолго до осуществления первого проекта. В начале 1980-х она выиграла конкурс на проект застройки пика Виктория в Гонконге. Во многом это случилось благодаря графической работе Хадид, чьи рисунки одновременно и передавали концепцию её архитектурного проекта, и могли работать как вполне самостоятельные произведения изобразительного искусства. Живописные визуализации её проектов можно посмотреть на сайте бюро Zaha Hadid Architects.

Первая женщина-архитектор в истории

Перед тем как Хадид получила премию Притцкера, у нее был реализован лишь один масштабный проект — Центр современного искусства Розенталя в провинциальном Цинциннати. Начало строительства этого центра стало поворотным моментом в карьере Хадид и первым проектом в США.

Центр современного искусства Розенталя в Цинциннати. Огайо, США (1997—2003)
Стеклянный фасад первого этажа здания заманивает заглянуть внутрь, а бетонный пол холла стирает границу между тротуаром и закрытым помещением. «Урбанистический ковер» — так Хадид назовет концепт здания, который вовлекает каждого посетителя в игру лестниц, ярусов и пандусов. В этом помещении ощущение пространства совсем иное, из-за его необычности очень сложно понять, где пол, потолок и стены.

Витиеватые лестницы Центра современных искусств Розенталя
Именно этот «урбанистический ковер» стал для Хадид пропуском на «красную ковровую дорожку» современной архитектуры, превратив ее в самого востребованного архитектора мира. В 2004 году она стала первой женщиной, получившей Притцкеровскую архитектурную премию. После этого ее архитектурное бюро Zaha Hadid Architects было обеспечено заказами на несколько лет вперед. Уже через десять лет на Хадид будет работать штат из 500 архитекторов, который сможет реализовать более тысячи проектов в 44 странах мира.

Что не так?

Юрий Болотов, главный редактор The Village: «Дорогая и ладная вещь из позапрошлой коллекции, которую провинциальный житель купил в метрополии в стоке и теперь восторженно привёз в свой райцентр», – примерно так я описал первое московское здание Захи Хадид в своей язвительной и намеренно провокационной колонке ещё прошлым летом, когда появились первые новости о завершении проекта Dominion Tower на Шарикоподшипниковской улице. К сожалению, спустя год приходится повторить эти слова.

Изломанная башня в промзоне на Дубровке потеряла в реализации из-за традиционно неважного качества российского строительства, но всё равно удивляет своими формами. Представьте, что среди привычного постсоветского пейзажа — забор, роддом, серые пятиэтажки, машиностроительный завод — приземлился инопланетный корабль, напоминающий стопку брошенных друг на друга PlayStation 4. Вы входите внутрь бизнес-центра и видите текучий атриум, который перерезают зигзаги лестниц. Эффектно? Очень: такой вещи в России ещё не было, и очень скоро снимки этого самого атриума заполнят Instagram, а московские краеведы станут водить экскурсии к зданию.

Ново и необычно, но лишь для Москвы. Dominion Tower — это шаг назад по сравнению с тем же Центром Гейдара Алиева в Баку или любым другим новым проектом бюро. Здание проектировали и строили более десяти лет, и сейчас оно выглядит запоздалым приветом из прошлого. И дело не только во внешней форме как у ранних проектов Хадид — внутренности здания куда современнее его фасадов, — но и в самой идеологии постройки.

Несмотря на мировую известность, Заха Хадид — противоречивый и отчасти трагический персонаж. К моменту получения Притцкеровской премии в 2004 году она два десятилетия была бумажным архитектором. Хадид раз за разом выигрывала конкурсы, её необычные проекты с отсылками к Малевичу и русскому авангарду получали восторженные отзывы критики, но в итоге бюро завершило едва ли пять скромных построек. Спустя десятилетие у Хадид нет проблем с заказами: она главный архитектор на планете, и её иконические здания появляются по всему миру. Однако за прошедшее десятилетие в архитектуре произошёл тектонический сдвиг.

Авангардные проекты Нормана Фостера, Фрэнка Гери и других звёзд воспринимались на ура на рубеже веков. Но сейчас ту же Хадид критикуют за слишком сложные и дорогие постройки, добавляя, что она виновата в гибели рабочих на стройплощадке в Катаре. Последний удар по бюро — отмена масштабного строительства стадиона к токийской Олимпиаде 2020 года, на проектирование которого ушло несколько лет. Хадид — архитектурная звезда в эпоху, когда мода на архитектурных звёзд пошла на спад. Британка всю жизнь была авангардным архитектором, но к 2015 году изменилось само понимание авангарда. Масштабные и эффектные здания из железобетона — скорее прошлое, чем будущее: в 2014 году Шигеру Бан получил Притцкеровскую премию за временные постройки для беженцев, собранные из картонных труб, а в этом её должен был получить ныне покойный Фрай Отто за лёгкие тентовые конструкции.

Всё это применимо и к первому российскому проекту британки. Когда проектирование только начиналось в середине 2000-х, девелопер заказывал не просто эффектное здание, а образ светлого и благополучного будущего. Кризис 2008 года на несколько лет заморозил строительство, а к 2015 году всё в России изменилось настолько, что получившийся результат — скорее неоправданная роскошь, чем необходимость (и аренда в новом бизнес-центре едва ли не выше, чем в небоскрёбах «Сити»).

Хотите ощутить дух этого года? Отправляйтесь в «Гараж» Рема Колхаса, в котором голландец дал новую жизнь типовой советской архитектуре 1960-х годов. Успейте до закрытия во временное пространство «ЭМА», сделанное быстро и дёшево. Покатайтесь на качелях на обновлённой Триумфальной площади. А Dominion Tower, увы, совершенно несвоевременна. Здание от этого не становится хуже, но осадок остаётся.

Забавный факт для конца: единственный нынешний арендатор элитного бизнес-центра — Фонд содействия реформированию жилищно-коммунального хозяйства. Госкомпания, занимающая первые три этажа башни, курирует расселение ветхого жилья».

Рублево-Архангельское

Архитектурное бюро Zaha Hadid Architects совместно с творческим производственным объединением «Прайд» стали лауреатами конкурса на строительство нового района на западе Москвы. Проект умного города включает строительство жилых комплексов на 66 500 жителей, офисных площадок, школ, транспортной инфраструктуры, торговых площадей и культурных учреждений.

Новый район займет территорию в 400 га, при этом треть пространства отведена под парки и лесную зону вокруг Москвы-реки с озером в центре. В 2020 году начнется строительство новой ветки метро, которая соединит Рублево-Архангельское со станцией Шелепиха Большой кольцевой линии. Градостроители уверены, что новый культурный и офисный хаб поможет разгрузить центр в условиях продолжающегося роста столицы.

Проект построен на тесной интеграции естественной и искусственной среды с использованием современных эко-технологий: архитекторы работали над оптимизацией потребления и производством локальной энергии, удобстве использования электротранспорта и повышением эффективности работы всей инфраструктуры.

Zaha Hadid Architects продолжит работу над Рублево-Архангельским вместе с еще двумя консорциумами-победителями —японской фирмой Nikken Sekkei совместно с российским бюро UNK project и итальянской фирмой Archea Associati совместно с ABD architects.

Учёба у Рема Колхаса

Заха Хадид родилась в Багдаде в богатой семье, в детстве ездила за границу, училась в Американском университете в Бейруте, а затем отправилась изучать архитектуру в Лондон, где и встретила Рема Колхаса. Проработав в его бюро OMA в Роттердаме с 1977 по 1980 год, она вернулась в Лондон, где начала независимую практику. Междисциплинарный подход OMA явно повлиял на Хадид, которая внедряла в свою практику понятия из изобразительного искусства и естественных наук. Постоянное теоретизирование, которым занимались в бюро Колхаса, тоже было важным для Хадид, для которой признание её идей в первые годы работы заменяли воплощение проектов.

Филармония в Екатеринбурге

Под крышей нового здания Свердловской филармонии — еще одного совсем недавно аннонсированного проекта Zaha Hadid Architects — появятся два концертных зала (большой на 1,6 человек и камерный на 350 человек), лаунж-зона, офисы и «зеленая зона». Источником вдохновения для архитекторов служила волна, олицетворяющая застывшую в пространстве мелодию. Конструкция здания символизирует единство света и звука, архитектуры и музыки.

Здание филармонии архитекторы гармонично вписали в архитектурный ансамбль существующего окружающего пространства со Школой искусств и ремесел и усадьбой Круковского, а стеклянный фасад здания будет выходить на обновленный Сад Вайнера.

Инновационное здание для студентов Jockey Club Innovation Tower

Гонконг, 2014

15-этажная башня, построенная на очень узком участке, принадлежит Политехническому университету Гонконга и включает в себя лаборатории, мастерские, выставочные площади, лекционный зал и другие помещения для студентов. Его дизайн создан в ответ на необходимость организации многопрофильной образовательной среды с поддержкой и развитием инновационных технологий.

Ростокинский акведук

Проспект Мира, за домом 186

А вот одно из самых примечательных строений неподалеку от Яузского лесопарка и парка «Сокольники» инопланетянином не кажется. Напротив, оно очень удачно вписано в зеленый пейзаж парка. Это Ростокинский акведук — единственное сохранившееся сооружение первого в России самотечного водопровода (Мытищинского). Белокаменный мост с 21 аркой построили по указу Екатерины II в 1783–1784 годах. Работы влетели в копеечку: на акведук ушло больше 1,6 миллиона рублей, и его даже прозвали миллионным.

По назначению мост перестали использовать еще в XIX веке. В советские годы здесь была тепломагистраль, а сегодня отреставрированный Ростокинский акведук стал пешеходным. Красивый мост удивляет всех, кто видит его впервые.

Шуховская башня

Улица Шухова, дом 8

Шуховскую башню — известнейшее творение Владимира Шухова — во всем мире признают одним из самых красивых и выдающихся достижений инженерной мысли. Решение и правда изящное: 160-метровая стальная башня кажется ажурной. Ее конструкция стала продолжением разработок сетчатых оболочек в виде висячих и сводообразных перекрытий и гиперболоидных башен, которые русский инженер использовал первым в мире.

Такие конструкции он применял в сотнях сооружений, но Шуховская башня — самое высокое из них. Ее и монтировали особым, специально придуманным — телескопическим способом. Леса и подъемные краны не понадобились: верхние секции по очереди собирали внутри нижней и поднимали с помощью блоков и лебедок. С 1920-х отсюда транслировали радиопередачи, с конца 1930-х — телевизионные. В 2002-м свою функцию башня потеряла и теперь входит в список объектов культурного наследия регионального значения.

Путь наверх — «антигравитационная» архитектура

В 2010 и 2011 годах Хадид стала дважды подряд обладательницей престижной британской премии Стерлинга за здания Национального музея искусств XXI века в Риме и средней школы Evelyn Grace Academy в Лондоне.
Центр водных видов спорта в Лондоне
Проект, построенный специально для Олимпийских игр, стал одним из самых популярных творений Хадид. Но главное очарование этого сооружения совсем не в дизайне, а в его возможностях. Во время Олимпиады-2012 оно было ареной, вмещающей 17 500 зрителей, с тремя бассейнами; после нее превратилось в компактное строение для легкоатлетических соревнований вместимостью до 2500 человек.


Олимпийский комплекс для водных видов спорта, Лондон, Великобритания (2005—2010)
Технологии зданий-трансформеров очень дорогостоящи, но в случае с олимпийскими объектами такие затраты вполне разумны. Строительство олимпийских объектов очень редко окупается, а срок эксплуатации очень часто не превышает продолжительность соревнований. Но этот центр стал исключением из правил и будет использоваться еще очень много лет.

Схема трансформации центра после Олимпийских игр — 2012 в Лондоне
Культурный центр Гейдара Алиева в Баку

Культурный центр Гейдара Алиева. Баку, Азербайджан (2007—2012)
Строительство этого центра повысило привлекательность Баку для туристов со всего мира. Центр получил премию Design of the Year — 2014 в категории «Архитектура». При строительстве здания использовалось максимально возможное количество стекла, отчего уменьшилась необходимость в искусственном освещении.

Проект культурного центра Гейдара Алиева

Фасады, сечения и форма кровли-обертки
В залитых солнцем пространствах культурного центра располагается музей Гейдара Алиева, выставочные залы, аудиториум, административные офисы, ресторан и кафе.

От деконструктивизма к параметризму

Говоря о своем стиле, Заха Хадид отмечала, что ощущала тяжеловесность традиционных зданий. Монолитность и «геометризм» их облика вызывал у нее протест. В своих работах она старалась создать естественные плавные линии, повторяющие природные силуэты. Каждый проект она рассматривала индивидуально, учитывая особенность пейзажа и ландшафта.

«Взгляд на Мадрид». Рисунок Захи Хадид (1992)
Если все ее работы до 2000-х относились к деконструктивизму, то позже ее здания получили плавные гибкие формы, дизайн которых просчитывается на компьютере, словно сложное уравнение, связывающее все части здания. За эту часть работы отвечал соавтор Хадид и директор ее бюро Патрик Шумахер, главный теоретик параметрической архитектуры. Именно внедрение технологий поспособствовало воплощению в жизнь множества проектов, которые не могли быть реализованы до этого и пылились на полках. Так появилась цифровая архитектура, тесно связанная с программированием, где формообразование зависит от математических алгоритмов и формул, автоматически преобразует объем, делая его технически и экономически выполнимым.

Эскиз Центра Гейдара Алиева в Баку
Теперь архитектура Хадид становится сложным математическим уравнением, создающим идеальные формы и изгибы. Функциональность ее творений ставится под сомнение, но сами здания и его элементы живут своей жизнью, создавая уникальное и самобытное пространство. Практическая сторона отходит на второй план, в то время как дизайн и сама архитектура выступает во главе всего, на правах неприкосновенной идеи.
Такой подход к работе позволяет создать «идеальное» здание, без изъянов, недочетов. Но только внешне. Спустя пару лет это направление становится настолько популярным, что скопировать и растиражировать его не представляет никакого труда. Постепенно такая архитектура превратилась в слишком предсказуемую и обыденную.

Административное здание Pierres Vives

Франция, 2012

Многофункциональный комплекс предназначен для трех государственных департаментов Франции. Деление на части становится очевидным при приближении к зданию. Его структура напоминает лежащее дерево: в твердом основании ствола располагается архив, в более разветвленной части — библиотека, а на самой верхушке — офисы.

Центр водных видов спорта в Лондоне

Центр водных видов спорта в Лондоне


Визуализация проекта


Интерьер зала плавательного бассейна


По своей форме спортивный объект, расположенный в столице Великобритании и построенный специально для Олимпийских Игр, не является самым сложным проектом Хадид, но по своей популярности он даст фору многим. Президент Международного олимпийского комитета Жак Рогге назвал Центр водных видов спорта «подлинным шедевром». Согласно задумке автора, формы этого здания имитируют движение воды, а плавная геометрия в совокупности с криволинейными поверхностями выделяют его на фоне других городских объектов.

Русский авангард

Хадид часто говорила, что сильное влияние на её творчество — и как художницы, и как архитектора — оказал русский авангард, особенно в лице Казимира Малевича. Многие её живописные работы напоминают его супрематические композиции, а в названиях присутствует слово «тектоника», важное для конструктивистов. Если поместить один из её первых проектов, пожарную станцию Vitra, рядом с, допустим, клубом Русакова Константина Мельникова, связь Хадид с утраченными в России идеями авангарда становится очевидной — хотя и не без иронии.

Здание центрального офиса BMW в Лейпциге, Германия

Здание центрального офиса BMW в Лейпциге


Интерьер помещения


Интерьер офиса BMW в Лейпциге


За проектирование уникального здания офиса авто-гиганта BMW в 2006 году Заха Хадид была удостоена одной из наиболее престижных европейских премий в области архитектуры RIBA. Этот комплекс отличает плавная и очень стильная структура, которая, помимо художественной, также несет функцию четкого формирования и распределения производственных процессов внутри помещения.

«Лужники»

Лужнецкая набережная, дом 24

Всего в 15 минутах езды от «Мосфильма» — еще одна уникальная достопримечательность Москвы. И это не преувеличение: «Лужники» даже номинировали на международную архитектурную премию. А специалисты ФИФА признали открывшуюся после реконструкции в 2017 году Большую спортивную арену одним из лучших в мире стадионов по архитектуре трибун и обзору поля.

Арена сохранила исторический облик и привычный светло-песочный цвет; фасад украсили полупрозрачные панно с изображениями спортсменов и подсветка. А вот «начинка» стадиона поменялась: трибуны стали ближе к полю, появились медиатабло, кровля-экран и поле с натуральным газоном. Совсем скоро к «Лужникам» будут прикованы взгляды даже не миллионов, а миллиардов болельщиков всей планеты — 14 июня начинается чемпионат мира по футболу, и «Лужники» станут его главным стадионом.

Скандалы в Азии

Последние годы жизни Хадид были отмечены скандалами, связанными со строительством спортивных объектов в Азии. Во время строительства её стадиона в Катаре погибли рабочие — и СМИ, естественно, обратили внимание в первую очередь на известного архитектора. Хадид попросила журналистов тщательнее проверять факты: дизайн здания сам по себе не был опасным для рабочих, а вина лежала на властях Катара и девелопере, которые не обеспечили должного соблюдения техники безопасности на объекте. Кроме того, проект стадиона в Катаре критиковали за экстравагантную форму: многим он напомнил вагину. Хотя Хадид отрицала любое сходство, это кажется скорее плюсом: так в проекте стадиона иронично обыгрался исламский запрет на изображение человеческих лиц. Ещё один скандал ждал Заху Хадид в Токио: местные архитекторы ужаснулись её грандиозному проекту олимпийского стадиона за несколько миллиардов долларов. Кто-то сравнивал его с черепахой, которая хочет затянуть Японию на морское дно.

Центр искусств в Абу-Даби, ОАЭ

Центр искусств в Абу-Даби


Центр искусств


Согласно проекту Захи Хадид, здание Центра искусств будет располагаться на острове Саадият в Абу-Даби. По своей художественной составляющей это здание высотой в 10-этажный дом — настоящее произведение искусства. Оно будет вмещать шесть театров (в том числе один — оперный), мюзик-холл и концертный зал. Бионическая по своей природе структура будущего Центра искусств довольно динамична. Внешне он напоминает ветвь, протянувшуюся к морю и состоящую из сложной и запутанной системы путей.

Торгово-развлекательный комплекс Galaxy Soho

Пекин, 2012

Комплекс состоит из пяти округлых частей, которые то сливаются воедино, то соединяются мостами. Здесь нет ни острых углов, ни резких переходов — конструкция напоминает естественные наслоения пород. Внутренние дворы представлены как отражение традиционной китайской архитектуры, в которой открытые пространства составляли особый внутренний мир дома.

Исследовательский центр в Эр-Рияде

Саудовская Аравия, 2017

Для столицы Саудовской Аравии Эр-Рияда Заха спроектировала исследовательский центр, строительство которого началось еще при ее жизни. Белоснежный кампус, опустившийся на плато, словно космический корабль, построен по принципу пчелиных сот. В пяти его зданиях располагаются центр энергетических знаний, компьютерный центр, конференц-центр с выставочной зоной и аудиторией на 300 человек и исследовательская библиотека. Также при KAPSARC есть специальное место для молитв — мусалла.

«Планиты для землянитов» Малевича в исполнении Аджайе

Один из самых востребованных архитекторов современности Дэвид Аджайе родился в 1966 году в Танзании в семье ганского дипломата. В 1975-м семья переехала в Лондон, в 1994-м Дэвид окончил Королевский колледж искусств, основал собственное бюро и достаточно быстро стал молодой звездой в мире архитектуры.

Как все это связано с Россией и проектом кампуса для бизнес-школы? Оказывается, еще во время учебы Аджайе влюбился в русский авангард вообще и работы Кандинского и Малевича в частности.

Организаторы конкурса на разработку концепции Московской школы управления «Сколково» хотели, чтобы она наиболее точно выражала прогрессивный характер учебного заведения и в то же время была основана на идеях, возникших в России и получивших всемирное признание. Здесь и сошлись звезды Малевича и Аджайе. Первый мечтал о домах для людей будущего — «планитах для землянитов», второй такой дом построил.

В плане школа управления выглядит как одна из супрематических работ Казимира Малевича. Фактически архитектор воссоздал шедевр своего кумира в объеме. Круг стал четырехэтажным диском-основанием, а прямоугольники превратились в расположенные на нем корпуса кампуса. Гигантские консоли выходят за пределы круглого основания более чем на 20 метров — такому размаху позавидовал бы каждый авангардист! За счет стекол ромбовидной формы плоский фасад здания выглядит объемным.

Сэр Дэвид Аджайе (в 2017-м был посвящен в рыцари за заслуги в области архитектуры) был автором многих известных проектов, таких как Музей современного искусства в Денвере, библиотека Idea Store в Лондоне, Смитсоновский национальный музей афроамериканской истории и культуры в Вашингтоне. Но к кампусу школы «Сколково» у Аджайе особое отношение, он называет проект своим любимым, а если точнее — воплощением утопии. И это неудивительно: грандиозный масштаб (площадь кампуса — 65 тысяч квадратных метров), ничем не ограниченное пространство под строительство (26 гектаров) и возможность превратить утопию в реальность.

Многофункциональный комплекс Sky SOHO в Шанхае, Китай

Многофункциональный комплекс Sky SOHO в Шанхае


Многофункциональный комплекс Sky SOHO в Шанхае


Интерьер


Вид сверху


Четыре башни обтекаемой формы, соединенные между собой озелененными небесными мостами, образуют супер-современный торгово-офисный комплекс Sky SOHO. Огромные по площади рекреационные пространства, невероятные виды на город и взаимосвязь между различными переходами делают Gky SOHO еще одним выдающимся проектом Захи Хадид.

Ансамбль Рогожской ямской слободы

Школьная улица

Цветастые двухэтажные домики на Школьной улице — тоже памятник — ансамбль Рогожской ямской слободы. Эта улица была одной из двух главных в слободе, которую еще в конце XVI века повелел устроить царь Борис Годунов на тогдашней окраине Москвы. Правда, невысокие каменные дома — это уже век XIX. Здесь были постоялые дворы и лавки, где торговали телегами, экипажами и шорным товаром. Оно и неудивительно: здесь останавливались все обозы, шедшие по Владимирскому и Рязанскому трактам.

В отличие от своей соседки Вороньей (сегодня — Сергия Радонежского), потерявшей историческую застройку в 1980-е, Школьная улица дореволюционный облик сохранила. Коммуналки расселили, реставраторы отыскали планы ямщицких домов и начали их восстанавливать. К концу 1990-х воссоздали фасады, большую часть деревянных ворот.

«Технопарк» в Сколково

Здание «Технопарка» по заказу «Сбербанка» разместится на территории 8 гектаров в российской Силиконовой долине, Сколково. Проект выбирали сотрудники, которым предстоит работать в новом здании — в результате голосования в конкурсе победила работа Zaha Hadid Architects, хотя руководство склонялось к предложению другого известного архитектора, Нормана Фостера (Norman Foster), с которым компания уже работала прежде.

Полностью остекленное, здание внешне похоже на волну или горную вершину. Комплекс будет состоять из нескольких блоков, соединенных переходами в форме стеклянных труб. Он включает не только офисное пространство, но и коворкинги, лаундж-зоны, зоны отдыха и даже блок жилья для сотрудников.

Культурный центр Гейдара Алиева в Баку, Азербайджан

Культурный центр Гейдара Алиева в Баку


Фрагмент культурного центра


Интерьер зала


Планируется, что новый культурный центр Гейдара Алиева сыграет одну из ключевых ролей в увеличении значимости и туристической привлекательности города Баку. Его усовершенствованная форма и передовые технологии дизайна способны добавить старому городу современной атмосферы и свежести. В структуре здания используется максимально возможное количество стекла, что, учитывая своеобразный местный климат, способствует достаточной естественной вентиляции всех помещений.

Инопланетный объект на Ленинградском шоссе

Стадион «Динамо» был построен в 1928 году и пережил не только десятки напряженных матчей, побед и поражений, но и две реконструкции. Первая проходила в конце 1970-х, вторая — с 2008-го по 2018-й.

В 2010 году провели международный конкурс и выбрали концепцию, предложенную голландским архитектором Эриком ван Эгераатом и институтом «Моспроект-2». Этот проект предполагал восстановить исторические фасады и дополнить их новыми конструкциями. То есть поместить в существующую чашу стадиона футуристическую постройку, напоминающую то ли приплюснутый пузырь, то ли космический корабль с отверстием наверху.

Впоследствии доработку концепции поручили бюро американского архитектора Дэвида Манике, которое специализируется на спортивных объектах. Он изменил достаточно много, но внешний вид стадиона оставил примерно таким же, как в первоначальном варианте. Стадион действительно выглядит как космический корабль, приземлившийся на здание советской архитектуры. Это впечатление усиливается ночью, когда купол подсвечивается и превращается в гигантский медиафасад.

Изначально планировалось, что домашний стадион футбольного клуба «Динамо» примет несколько матчей чемпионата мира по футболу 2018 года, но, поскольку строительство стадиона «Спартак» закончили намного раньше, игры мундиаля было решено провести на нем и в «Лужниках». Необходимость строго соблюдать требования ФИФА отпала, и авторы сократили количество мест на стадионе, а вместо одной арены сделали две.

Теперь под одной крышей располагаются стадион, который вмещает до 26 тысяч человек, и малая арена на 14 тысяч зрителей. Последняя трансформируется и может принимать баскетбольные и хоккейные матчи, ледовые шоу и концерты. Кресла при необходимости заезжают в трибуны, благодаря чему площадка увеличивается на 15 метров.

Микрорайон Курьяново

1-я, 2-я, 3-я, 4-я Курьяновские улицы, 2-й Курьяновский проезд, Курьяновский бульвар

Еще один уголок Москвы, будто застывший во времени, — микрорайон Курьяново. Он вырос как поселок для работников Курьяновских очистных сооружений и до сих пор напоминает совсем другой город. Шесть улиц застроены двухэтажными домами, почти у каждого свой сад за оградой. Из местных достопримечательностей — почта с гербом СССР, клуб здоровья, обязательный памятник Ленину. И конечно, здание дома культуры, причем не хуже павильонов на ВДНХ — с колоннами, портиком, большим окном-аркой, увенчанным пятиконечной звездой. Курьяново обожают киношники — местные пейзажи, совершенно не похожие на московские, можно увидеть во многих известных фильмах.

Лыжный трамплин в Инсбруке, Австрия

Лыжный трамплин в Инсбруке


Горы Бергисель в Инсбруке не похожи на то место, где можно встретить один из шедевров Захи Хадид, однако именно здесь в рамках реконструкции проекта Олимпийской Арены она спроектировала лыжный трамплин. Этот объект оснащен двумя лифтами, на его крыше располагается площадка для отдыха с кафе и террасой, откуда открывается потрясающий вид на горы.

О работе в России

В середине 2000-х годов мы спроектировали жилую башню на Живописной улице для «Капитал Груп». У этого задания на Москве-реке были особенная идея и дизайн, и мне больше всего жаль, что проект не осуществился. Но мы надеемся, что у нас ещё появится возможность воплотить его в жизнь.

Наш проект коттеджа на Рублёвке для Наоми Кэмпбелл ещё не закончен, и поэтому мы о нём пока не говорим. Сейчас мы работаем над интерьером, и я отправлюсь туда проверить, как идёт строительство. Это тот случай, когда мы взяли на себя всю художественную работу и разрабатываем абсолютно все детали до последней мелочи. Мы проектируем даже водопроводные краны, камины и мебель — редкая возможность осуществить проект дома мечты.

Кроме того, мы ведём переговоры ещё с двумя российскими клиентами: один проект — в Твери, другой в Казани, оба будут находиться у Волги. Пока мне бы не хотелось делиться подробностями. Но могу сказать, что сейчас всем приходится работать в период сильных колебаний валют, и это представляет большую трудность для нас. Наши гонорары уже совершенно недоступны для российских компаний.

Музей современных искусств MAXXI в Риме, Италия

Музей современных искусств MAXXI в Риме


Интерьер музея


Еще один интерьер


Одна из самых неоднозначных работ Захи Хадид, Музей современных искусств MAXXI в Риме, была удостоена премии Стирлинга в области архитектуры в 2010 году. Конструктивная система этого шедевра современной архитектуры отходит от идеи традиционного музея и лишь отдаленно перекликается с выставленными внутри него произведениями искусства. Стены создают плавное и динамичное перетекание интерьеров в наружное пространство здания.

Dominion Tower

Бизнес-центр премиум-класса Dominion Tower стал первым (и самым громким!) реализованным проектом бюро Zaha Hadid Architects в России. Динамичное переплетение горизонтальных плоскостей привычно меняет традиционное представление о геометрии здания, а облицовка фасада из алюминиевых панелей может выглядеть по-разному в зависимости от угла зрения и степени освещенности.
Архитекторы старались разрушить ощущение стандартизации, которое обычно возникает в бизнес-центрах. В Dominion Tower сделана ставка на общественные пространства, которые позволяют работникам и постителям чувствовать причастность к единому организму, речь здесь идет будто не об одном здании, а о нескольких сразу, гармонично соединенных геометричной черно-белой лестницей в центре Атриума.

Живописный мост

Проспект Маршала Жукова

Еще один мост, тоже уникальный, свою непосредственную функцию выполняет. Получивший красивое имя Живописный, он соединил проспект Маршала Жукова с МКАД. Мост переброшен с одного берега Москвы-реки на другой под острым углом, и кажется, будто тянется вдоль водной артерии, а не пересекает ее, как и положено всякому мосту. Причиной тому — своеобразное место: с одной стороны заповедная территория, с другой — плотная жилая застройка.

Сложное техническое задание породило оригинальное инженерное решение, и в проекте соединились два принципа поддержки пролетов: пилон и арка. Так вышел арочный пилон. И еще какой! Ажурную конструкцию выкрасили в красный, а под ней подвесили «летающую тарелку» — смотровую площадку.

Источники

  • https://habr.com/ru/company/mailru/blog/401167/
  • https://www.the-village.ru/village/city/architecture/222623-zaha-hadid
  • https://www.the-village.ru/village/city/architecture/234223-rip-hadid
  • https://www.elledecoration.ru/news/architecture/glavnye-proekty-zaha-hadid-architects-v-rossii-id6799362/
  • https://zen.yandex.ru/media/admagazine/zaha-hadid-istoriia-jizni-i-11-luchshih-proektov-legendarnogo-arhitektora-5dbaf8b9b477bf00b0117458
  • https://www.mos.ru/news/item/37272073/
  • https://novate.ru/blogs/260115/29715/
  • https://www.mos.ru/news/item/68828073/

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Cardmoscow
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

error: